Мы встретились в середине шестидесятых годов, когда его поэзии заполнить стадионы. Я старался не обращать внимания на его должности, и он знал наизусть многие его стихи блестящие.
Как поэт, писавший на Вознесение многие критики и литературоведы. Я также хочу лично, связаны с Эндрю, дорогой эпизодов.
В зиму 1975, перед отъездом в Америку, я и мой покойный друг, Гена Шмакова пришли проститься с Москвой.
Это была холодная снежная февраля. Капитала перешло к эпидемии гриппа. Кто называет — или в трубах кашель, хриплый голос, и жалобы о крахе конечностей.
бродил по необычно пустынной Москве (грипп утверждали 1000 русские голоса), сказал: "Помните этой области, и этот совет, и те, Ruby звезд во мгле холодного неба, а лозунг" Слава КПСС " и плакат "избирательных 7 и Крутицкий и Донской монастырь, и гордый фасад Большого Театра. Я бы никогда не увидеть ".
утром мы взяли такси и отправились в Переделкино попрощаться с Zoe Богуславской старых друзей и Андрей Вознесенский, а также посетить могилу Пастернака.
Вознесения взял нас на кладбище. Это было ни одной живой души. Ни человека, ни голоса птиц. Белое безмолвие. Пастернак был серьезным сугроб и стихийных бедствий по всему кустарников в снегу. И вдруг одна из ветвей, является хрупким и нестабильным от холода, мы видели несколько маленьких, свежие листья. Если бы я был, было бы решено, что галлюцинации. Жизнь-то может родиться и выжить в холода в феврале? Но Андрей и Гена увидел их. Я готов был разорвать эти листья и отнять память Америки. Но они не тронули.
— Вероятно, это знак, — сказал Андрей. — Вы когда-нибудь вернуться сюда. директор
не вернулся …
и 15 лет спустя, 10 февраля 1990 года, пришли по приглашению Вознесения в Переделкино случаю сотой годовщины со дня рождения Бориса Пастернака. Программа фестиваля была обширна. молебна в церкви, венки и цветы на могилу — на этот раз это не в сугроб и цветник, и, наконец, открыл музей в своем доме. Андрей Вознесенский на который возложена главная ответственность за праздников, а также имел честь представлять общественные уважаемые гости, перерезал ленточку на крыльце, и разорвать шампанского на углу дома.
Вчера вечером, 9 февраля 1990 года в Большом театре был спектакль музыки и литературы, концерт, посвященный столетию со дня рождения. Было бы справедливо сказать, что только без слова Пастернака были слова участника Андрей Вознесенский. Я начал присоединиться знаменитую фразу:
Мело, мело по всей стране, все границы.
Свеча горела на столе свечи.
Следующая Вознесенский сказал: "Сегодня мы зажигаем свечи живыми Бориса Пастернака … Эта свеча наша культура, свеча Пушкина, Блока, который зажег свечу мой поэт. Эта свеча, свеча nepogasimaya русской интеллигенции. Эта свеча является Грузия, эта свечка итальянский, европейский свечи, свечи интеллектуалов мира. Благодаря шведской интеллигенции, которая зажгла свечу в честь поэта, когда свечи были запрещены … Сегодня, 9 февраля, впервые за многие десятилетия, Большой театр Да здравствует свечи … Да, спасибо, и пожар в Москве, что она сделала исключение, чтобы почтить память великого поэта … Свеча горит возрасте Бориса Пастернака. А я говорю: "интеллигенции всех стран, объединяйтесь вокруг свечи Бориса Пастернака" Это не только свечи, свечи пользу, свечи победы над универсального духа тьмы, одинокий победа человеческого общества, это неразумно. "
Мело весь месяц в феврале.
А что />
горит свеча.
начала концерта. Каждый художник до речи, зажег свечу, а в конце вечера сцена была заполнена со всеми большими свечами. Очень красивая и торжественная.
Интересно, счастлив или проблемы, Пастернака, который считал, что "быть известным уродливым" напыщенности фестиваля? Но вы можете задаться вопросом: является ли культурного наследия России в конечном итоге вернулись к людям, что стадион будет праздновать день рождения Мандельштама, Цветаевой и Бродского?
… Но я помню еще далекие дни 1975 года, когда мы, "изгоев" и "предателей" были в Риме в ожидании визы в США. Советских граждан, для общения с нами, он был запрещен, или просто не безопасно. У меня много друзей взломали ее себе в нос.
Я не хочу никого подводить, а не ищет контактов с соотечественниками.
В то время, по приглашению Пьера Кардена, прибыл в Италию, Андрей Вознесенский. Он поставил для переводчика, чтобы позвонить нам, и никто не пришел, чтобы открыто и не скрывает. Я даже предложил позвонить друзьям, иммигранты, хотят ли они слушать его новые стихи. И то, что случайно. После распада "тайна" приеме, данном в его честь Pierre Cardin, Андрей отправился к нам на ногу. Он промчался мимо мальчик на велосипеде и сорвал с него мешок, который "все": паспорт, визы, билеты, деньги … После неприятного объяснения советского посольства: Что это было? Кто пошел? Почему?
… Затем, каждый раз с визитом в США, называют Андрея, пришли к нам, и мы не хотим упустить ни одного из своих выступлений. Его постоянное внимание и тепло было очень дорого для нас.
не только великим поэтом. Все наши "взрослую" жизнь, более 40 лет, Андрей был верным и надежным другом, и мой муж, и я искренне скорбим и оплакиваем потерю.
; ***
Мы выходим рампе, дверь станции.
и точки туннеля, а на морду, черное …
в бессмертие это?
Сколько стоит забыть? ..
Нет смерти. Это не имеет смысла. Существует путь пули —
второй проекции той же линии.
Не в таких оценок в этом дело.
Мы будем бессмертны.
И это — точно!
